10 лет ПАРТНЁР программ Татьяны Гогуадзе для дислексиков в России

Версия для печати Отправить другу PDF версия

Марта Богданович

 

Я разделяю позицию Татьяны Гогуадзе, что у каждого ребёнка с дислексией есть право на счастливое детство и успешное обучение в школе.

 

 

Марта Богданович

Польское Общество Дислексии

Международный конкурс

"Напиши свою историю успеха"

для людей с дислексией.
 

Каждый участник конкурса готовит описание своего образа жизни с дислексией, который он практикует. Сегодня важно делиться своим позитивным опытом, потому что

Окружающим важно знать, что люди с дислексией в наше время являются весьма успешными в своей профессиональной жизни, занимаются наукой, социальной и творческой деятельностью. Их отношение к себе и своей природной индивидуальности  достойны уважения и должны стать примером для всех людей, которые пока ещё страдают от  своей дислексии. 

 

 

 

 

 

 С дислексией можно успешно жить.  

Публикуя рассказы дислексиков, мы желаем помочь страдающим.

Родилась в рубашке, или портрет счастливого дислексика

разработала Екатерина Богданович
 

Я человек с дислексией. Пишу этот текст с надеждой, что моя история поможет родителям и учителям детей с дислексией в работе с такими детьми, как я.

В год, когда я родилась, мой старший брат пошел в школу. Он был очень хорошим учеником, без особого труда получал хорошие оценки, как и другие дети друзей наших родителей. Мои родители успешные профессиональные люди. Моя мама – психолог, занимающийся проблемой дислексии, начала свою карьеру в университете. Все были уверены, что я также без проблем, с одними пятерками пройду все этапы школьной науки.

Я хорошо развивалась, ходила на танцы, пела песни, читала стихи и прекрасно рисовала. Одновременно с этим вводила всех в недоумение, когда путала ужин с завтраком, правую руку с левой рукой или путая время дня и времена года. Когда я путала префиксы или перекручивала слова, это вызывало взрыв смеха, родители до сих пор вспоминают, когда я прислала открытку из детского лагеря где описывала приют "над лесом" (вместо выражения "под лесом")

В нулевой класс я пошла, когда мне было 6 лет. Почти в то же время моя мама поставила мне диагноз дислексии. Начался долгий крестный путь ежедневных упражнений... Мама старалась, чтобы в меру сил и возможностей, они имели форму игр. Но в середине учебного года, учительница нулевого класса заявила: "Возьмитесь за работу, чтобы потом не было претензий к нам" – она не верила, что мы усердно занимаемся дома.

Я была хорошо развитым и трудолюбивым ребенком, поэтому родители решили, что я буду ходить в спортивную школу. Тогда Спортивная Академия как раз проводила набор в плавательный бассейн и искала молодые дарования. Все 6-летние дети из Гданьских детсадов ходили три месяца на физкультуру, где под надзором тренера учились плавать. Мама, наблюдала через окно мои трюки и слышала, как меня хвалят другие родители. Она не была этому удивлена, потому что знала, как я любила воду с младших лет.

После трех месяцев тренировок я попала в группу, где было около 30 детей, которым предложили заниматься в спортивной школе. Я была в восторге. Но родители, которые не планировали для меня спортивной карьеры, долго думали. В конце концов, выразили согласие так: "если нельзя рассчитывать на мои успехи в учебе, пусть я буду любить школу за занятия в бассейне". Это предложение я слышала еще ни раз в будущем, в контексте моих удивительных "успехов в учебе", когда нужно было принимать решение относительно моего дальнейшего обучения.

В спортивной школе у меня хорошо получалось только два предмета: танцы и физкультура. Я ходила на факультативные занятия по математике, а с польским языком мне помогала мама, которая каждый день делала со мной уроки. Помню, что когда я только открывала школьный учебник, а это было знаком утомительных и долгих упражнений чтения и письма для меня, я мгновенно начинала зевать. Обычно я путала буквы и делала орфографические ошибки.

Как и предвидели мои родители, учеба в школе мне давалась с трудом, отсюда она меня мало интересовала. Школа ассоциировалась у меня со страхом, неудачами, стыдом. Я не помню, каких-то травматических случаев и отсутствия толерантности со стороны учителей. Мне кажется, самым неприятным фактом было отставание от школьных подруг. Я должна была ходить на дополнительные занятия и сидеть над домашним заданием допоздна. Помню ситуации, когда перед выходом в школу, у меня болел живот или, когда при виде школьного здания, я пятилась назад.

Родители все-таки не позволили, чтобы мои реакции стали стратегией выживания в школе и стали обычаем. Какие воспитательные методы они предпринимали? Прежде всего, очень четко и конкретно представляли свои требования и настойчиво их соблюдали. Не давали мне поблажек.

Наличие дислексии не было никогда отговоркой от работы - наоборот, я должна была работать больше, чем мои друзья из класса. Упражняя эти умения, которые приходили мне с трудом, не было разговора о том, чтобы я не пошла в школу из-за "неготовности к контрольной работе", а домашнее задание у меня всегда должно было быть сделанным. Мои родители много требовали от меня, но сами давали мне очень много - прежде всего безусловную любовь, помощь и поддержку. Выражали живой интерес к моим школьным успехам, то есть к моим прогрессам в науке, а не к оценкам. Никогда не стремили к тому, чтобы я "ехала на одних пятерках". Основой аттестации был мой труд, вложенный в выполнение задания, а не полученная за то оценка. Слышала: "Ты сделала всё возможное, а это важнее всего". Поддерживали контакт со школой, ходили на родительские собрания, действовали в "школьной тройке". Целью школьных визитов был обмен информацией с учителями, а не контроль, ссоры за оценки или защита преследуемого ребёнка, как это обычно бывает в случаях родителей ребёнка с трудностями в школе. Они представляли собой демократический стиль воспитания, который можно охарактеризовать следующим образом: ясные правила и стандарты, последовательность использования воспитательных средств, эмоциональное тепло и субъективное отношение к ребёнку.

В то время больше всего интересовал меня спорт, в котором я достигала немалых успехов, потому что мои первые дружеские отношения, не совсем всегда добрые. Моя подружка, которая была отличницей, могла дразнить меня по поводу моей плохой успеваемости в школе. В памяти записались особенно две сцены. Первая - когда после очередных спортивных соревнований между школами, мы сидим в бассейне в купальниках и плавательных шапочках, я восхищалась своим дипломом, который был напечатан на большой бумаге. Я заняла тогда одно из первых мест, моя подружка, результат соревнования которой был ниже моего, сказала: "не радуйся так, сначала научись читать". А следующий раз угрожала, что если еще раз я получу двойку за домашнее задание, то она перестанет со мной дружить. Я знаю, что некоторых могут удивить эти двойки за домашнее задание, ведь родители регулярно делали их со мной. Проблема в том, что я очень часто забывала, что было задано. Приходя домой со школы, я чаще всего начинала звонить подружке с вопросом, какое было домашнее задание. Сейчас, когда я работаю с дислексиками, знаю, что это очень распространенная их проблема. Все мои близкие подружки, после окончания первого класса получили пятерки, и только я получила (аж) четверку. Это был мой успех ценой большого труда. Благодаря моей маме, которая систематически со мной работала после уроков.

В четвёртом классе, из-за частых простуд, я вынуждена была отказаться от спортивной школы, была также и другая причина: в третьем классе я заявила родителям, чтобы выписали меня со спортивной школы, так как там будут одни тренировки, а я уже хочу читать. Это были первые результаты четырех лет борьбы с дислексией. Я бросила спортивную школу, возможно, перечеркнув шанс на карьеру в плавании и рискуя тем, что моё нежелание к школе будет усугубляться. К удивлению всей семьи, случилось совсем обратное.

Когда я была в 5 классе и поменяла школу, случился переворот. У меня была чудесная учительница по польскому языку, которая открыла мой литературный талант. Была она человеком очень профессиональным. Меня очень впечатляла её интеллигентность, ее уровень и знания. Большинство учеников не любили её, поскольку была она очень требовательная и строгая, но была она еще очень справедливая, а когда ей что-то не нравилось, прямо об этом говорила. За четыре года я очень многому у неё научилась, прежде всего тому, что надо верить, но также тому, что надо быть очень требовательным к себе, потому что это приносит большую пользу. С того времени я очень хорошо училась, выработав в себе свою личную стратегию учёбы. Для дислексиков очень важно, чтобы они нашли свой стиль в учебе и выработали свои личные способы борьбы с трудностями. Благодаря солидной тренировке, которую я прошла в начальной школе, я научилась систематичности и труду, поэтому большинство моих успехов в будущем я получила благодаря этим чертам. Школу я закончила с красным дипломом. На выпускных экзаменах за польский язык я получила оценку «удовлетворительно», и пятерку по французскому языку, который я сдавала экстерном.

С детства меня очень увлекало рисование. Мой папа художник-пластик (скульптор) развивал мои интересы, часто брал меня на выставки и давал мне уроки рисования. На протяжении всей средней школы я готовилась к вступительным экзаменам в Академию Искусств, но перед самыми экзаменами, я удивила всех, так как сдала документы на польскую филологию, на которую попала без особого труда. На экзамене все орфографически-трудные слова я поменяла на хорошо усвоенные слова.

Но особое внимания заслуживает моё приключение с французским языком. Я начала его учить еще в начальной школе. Я помню, что при мне громко выражали сомнение, могу ли я, со своими ограничениями выучить когда-нибудь какой-то иностранный язык. Неудивительно: несколько лет я ходила на частные уроки, также ходила на курс в Alliance Francaise. Мои результаты, однако, были плохие, я могла сказать не больше, чем "je mappelle Catherine". После окончания 8-го класса я поехала на каникулы во французскоязычную часть Бельгии и там вынуждена была использовать только французский язык. Первый раз в жизни у меня был шанс выучить язык методом мульти-сенсорной стимуляции, которую в данное время так часто рекомендуют дислексикам. Я видела яблоки, которые продавали, слыша и выговаривая их название, я видела надпись "pommes" (яблоки по-французски), держала яблоко в ладони, чувствовала, касаясь, его форму, чувствовала его запах, его вкус в устах, "Une pomme", незабываемый урок. Те каникулы были довольно скучные. Я жила в доме, в котором каждый день был похож на другой, я не могла влиять на программу, навязанную сверху. Поэтому со скуки я работала с учебником по французскому языку. По моей личной инициативе каждый день я делала по несколько страниц, которые проверяла Андрэа - бельгийка, у которой я гостевала. По моей просьбе она делала мне диктанты (хотя к удивлению всех, у меня не было больших проблем с орфографией) и проверяла мои письма. Я ввела для себя железную дисциплину и все письма в Польшу я писала только по-французски. Бедные мои родители и друзья! На протяжении двух месяцев я сделала ошеломляющие результаты. В Бельгии я еще дважды провела каникулы, одновременно всю начальную школу я посещала частные уроки. На выпускных экзаменах я решила сдавать французский язык. Моим вторым иностранным языком, не считая русского, к которому я никогда не стремилась (наверное, назло), был английский язык. С самого начала (то есть с первого класса лицея, когда я начала его учить) этот язык не составлял мне большего труда. Но также у меня не было какой-то большой мотивации, чтобы его учить, поэтому в возрасте 21 год мой уровень можно было оценить по максимуму как средний, я не сдавала экзамены FCE и ACE. Но тогда я решилась на поездку в Англию, и обещала себе, что не вернусь без диплома Proficiency. Я сдала его через полтора года пребывания в Лондоне. Моя бедная семья и друзья на этот раз должны были читать мои письма по-английски. В Польшу я вернулась через два года, тогда я была на 3 курсе Польской Филологии. Диплом я защитила на 5. Потом я закончила еще один факультет - психологию, одновременно я работала полный рабочий день. Так как я была старше моих однокурсников на 10 лет, я чувствовала, что время меня подгоняет. Программу 4 и 5 курса я решила пройти за девять месяцев. Потом я решила также, что, будучи дважды магистром, мне жаль времени на докторскую диссертацию, поэтому её я решила защищать экстерном. Исследования, которые я провожу в настоящее время в диссертации, касаются познавательных функций взрослых, страдающих дислексией.

Я счастливый человек. Как говорится в анекдоте: "Одним из самых больших талантов - это выбор хороших родителей. Во-первых, благодаря моим родителям, y мне быстро диагностировали болезнь и с самых малых лет я систематически работала под надзором специалиста - моей мамы.

Мои умные родители никогда не концентрировались на моих неудачах, а всегда подчеркивали мои сильные стороны, поощряя меня развивать мои увлечения и награждая мои успехи. Тяжело сегодня, когда прошло время, оценить, была ли я одаренной в плавании или в изобразительном искусстве. Но правдой является то, что целое детство и период отрочества меня очень интересовали эти два направления, и в них я была успешна. До сих пор не поняла: имела я успех, потому что была одарена, или, потому что усердно старалась.

Некоторые родители детей с дислексией допускают ошибку, слишком сильно концентрируя свое внимание на школьных результатах (измеряемых оценкой). Некоторые из них даже запрещают заниматься детям какими-то внеклассными занятиями, так как "самое главное - это школа". Ребенок не должен, конечно, пренебрегать школьными занятиями, но это вовсе не значит, что должен он отказываться от своих увлечений. Одним из способов, благодаря которому родители могут позаботиться о самооценке ребенка, это именно убедиться в том, что есть другие направления, в которых ребенок может достичь успеха (это может быть каратэ, моделирование, танцы, игра на гитаре и т.п.). И здесь не идет речь о каких-то больших успехах.

Я также благодарна моим родителям, что они сделали все, чтобы мои поездки за границу были возможны, в те времена (в восьмидесятые годы) это было нелегко. Благодаря этим нескольким выездам за границу, я поборола свой языковой барьер. Мне посчастливилось, что моя дислексия была умеренная и систематическая терапия удалила проблемы. Страшно подумать, кем бы я была сегодня, если бы мне не удалось побороть мои трудности и побороть нежелание к учебе и школе.

Люди часто спрашивают меня, как я справляюсь сегодня с моей дислексией. В основном я не делаю уже орфографических ошибок. Если и случается, то редко, когда спешу или когда нервничаю, когда очень устану или когда выбьюсь из практики. После моего выезда в Англию, когда я редко писала на родном языке, вернулись мои проблемы с орфографией, но ненадолго. Мне понадобится также минута времени для того чтобы подумать, которая моя рука правая, а которая левая. В повседневной жизни мне это не мешает, но когда я получала водительские права, то выкупила сразу 60 часов езды (стандарт - это 20 часов). Сейчас бывает, что пассажир, сидящий рядом, в последнюю секунду крикнет: "Поверни направо", быстро смотрю тогда на одну руку. Если есть в это время кто-то из моих близких, он улыбается украдкой, так как знает мой секрет. Однажды на моей правой руке очень неожиданно появилась родинка. Ну как не назвать это счастьем!

Напоследок я хотела бы еще добавить, что время изменилось, и общество сегодня толерантней, чем в восьмидесятых годах, когда я ходила в начальную школу, поэтому у меня такое впечатление, что моя дислексия перестала выделять меня в отдельный класс людей. Доказательством пусть будет случай: однажды я написала статью о дислексии в небольшую местную газету. Занесла дискетку с текстом в редакцию и попросила, чтобы его кто-то проверил, так как я могу сделать орфографические ошибки (я не призналась о своей дислексии). Редактор любезно ответил, что прочитает мою статью, но ничего не гарантирует, так как является дислексиком. "В таком случае я забираю статью, дам ее на проверку моей подруге, редактору и корректору" - ответила я. Проверенный текст я принесла на следующий день. Редактор обратил внимание, что не хватает названия”. Я предложила "Английский язык для дислексиков" и редактор ввел этот текст. Статья уже скорректирована, пожалуйста, ничего больше в ней не изменяйте" - сказала я на прощание. Когда вышел новый номер двухнедельника с моей статьей, я с гордостью показывала его знакомым. Все поздравляли меня, и только мама сохранила здравый смысл. "Но здесь ошибка" - сказала она и указала рукой на название. Большими буквами там было написано: "АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК ДЛЯ ДИСКЛЕКСИКОВ" (Богданович, 2006).

 

Региональная общественная организация помощи
людям, страдающим дислексией "Дислексик+"   

        8 985 220 48 73 г. Москва

Региональя общественная организация помощи людям, страдающим дислексией "ДИСЛЕКСИК +"